Архив номеров


Конференция

Конференция MONUMENTALITA & MODERNITA

Партнеры




Чугунная архитектура Нью-Йорка (Александр Беренс) PDF Печать E-mail
Избранные статьи - Капитель 2(24) 2013


 

Путь железа в строительство был тернист и долог; только в конце XVIII века в Англии появилось первое серьёзное сооружение из чугуна и кованого железа, – это был мост. Долгое время после этого железо и чугун оставались мостовыми материалами и очень редко находили применение в наземных строениях.

В 40-е годы ХIХ века в Америке (в основном в Нью-Йорке) появились необычные чугунные конструкции, не получившие широкого распространения в мире. Это сделало их уникальным нью-йоркским явлением, вошедшим в историю под именем «Чугунная архитектура».


В наш век типизации и стандартизации мы всюду сталкиваемся с повторяемостью, поставленной на конвейер, но ведь ещё каких-то 150-200 лет назад ничего подобного не было. Любая вещь была уникальным изделием. Сложнейшие декоративные детали классических зданий изготовлялись вручную. Сколько ушло времени и сил для создания неповторимых архитектурных шедевров!

А почему бы все эти капители, кронштейны, картуши и волюты не отлить из чугуна? Вырезать один раз из дерева модель любой детали, изготовить по ней земляную форму и отливать столько раз, сколько требуется! Быстро и дёшево.

Эта гениальная в своей простоте мысль принадлежала нью-йоркскому изобретателю Джеймсу Богардусу. Путешествуя по Европе по своим патентным делам, Богардус знакомился с европейской архитектурой, о которой до этого знал только понаслышке. Сложные классические фасады показались ему очень многодельными и дорогостоящими, и практичный ум янки искал пути упрощения и удешевления их изготовления. Так он пришёл к идее литых чугунных деталей, собранных вместе на болтах.

Вернувшись в Америку, Богардус принялся за осуществление идеи. Он открыл небольшую литейную мастерскую, разработал несколько простых строительных элементов и дал объявления в газеты. Первым заказчиком стал нью-йоркский фармацевт, затеявший обновление здания своей аптеки. Конструкции Богардуса были ещё очень незамысловаты: колонны и оконные перемычки, – зато скорость сборки ошеломляла. За какие-то три дня Богардус «одел» фасад пятиэтажного здания, придав ему вид, выгодно отличавшийся от скучных кирпичных соседей.

В дальнейшем Богардус усложнил конструкции, ввёл новые детали и разработал систему болтовой сборки. В 1849 году он построил для себя новую литейную мастерскую, собранную целиком из чугунных элементов. Это здание стало первым полностью металлическим сооружением в Америке.


Чугунные конструкции условно можно разделить на три основные категории.

Первая категория – наименее интересная и очень распространённая: простая рама из опорных стоек, надоконных и дверных перемычек первых этажей небольших магазинов или мастерских. Остальные три-четыре этажа, как правило, выполнены из кирпича.

Задолго до Богардуса такие рамы стал изготовлять бостонский литейщик Даниэль Баджер для крепления на них другой новинки – рулонных металлических жалюзи. Эти жалюзи пользовались большим спросом, и Баджер, преодолев первичное недоверие заказчиков к чугунным рамам, очень преуспел и вскоре перёвел свое дело в Нью-Йорк, где открыл большой литейный цех и стал одним из ведущих нью-йоркских мастеров чугунного литья.




Вторая категория: фасад здания целиком, от первого до последнего этажа, собран из чугуна. Здесь нужно принять во внимание одну существенную деталь.

Ширина домов в старом Нью-Йорке была небольшая, от 6 до 7,5 метров. Так сложилось исторически. Вероятно, голландцы, первые нью-йоркские поселенцы, приняли свои привычные, «амстердамские» нормы застройки: узкие и глубокие дома. В эти 6-7 метров надо было вписать входную дверь и хотя бы два окна. Учитывая толстые кирпичные простенки, окна получались узенькие, в доме царил вечный полумрак, и вид у зданий был черезвычайно унылый. С появлением чугунных элементов фасады стали неузнаваемы: тонкие колонны заменили массивные каменные простенки, окна расширились, дав место свету, а кирпич на фасадах просто исчез. Может сложиться представление о чугунных фасадах как о чём-то глухом, тяжёлом и мрачном, на самом деле они выглядят лёгкими и изящными.

Главная отличительная черта второй категории заключается в том, что чугунные фасады не участвуют в несущей конструкции здания. Чаще всего они навешены на боковые стены и выполняют декоративную роль, а всё, что скрыто за фасадом, построено обыкновенным традиционным методом из кирпича. Чугунная архитектура и была придумана изначально для этой цели: придать зданию более нарядный вид, непохожий на довольно безликие колониальные строения.





Наконец, третья, наиболее фундаментальная категория. Не только фасад, но и внутренние колонны и перекрытия изготовлены из чугуна и железа.

Тонкие изящные колонны в интерьерах способны нести нагрузки от междуэтажных перекрытий, а большепролётные балки сделали возможными огромные открытые пространства внутри зданий, столь необходимые для универсальных магазинов, производственных помещений и складов. Недаром одним из первых зданий такого рода был универмаг «Железный дворец», да и сама идея многоэтажного торгового центра под одной крышей пришла с появлением металла в строительстве.

Следует сразу оговориться: эти здания не были «каркасными» в современном понимании: ещё не пришло время прокатной стали, без которой многоэтажный каркас немыслим; строительной механики как науки не существовало, это всё ещё было «интуитивное» проектирование. Каждый этаж возводился самостоятельно, сам по себе, и вся система была довольно шаткая. В ней огромную роль играли боковые и внутренние кирпичные стены: они обеспечивали устойчивость здания. Пятиэтажный «Железный дворец» был построен на площади в 16 тыс. кв. м без единой «ветровой связи».



Не сразу чугунные конструкции заслужили признание. Многие архитекторы и строители смотрели на них с недоверием, камень и дерево всё ещё казались надёжнее и прочнее. Американское строительное законодательство рекомендовало для таких зданий проектирование с десятикратным запасом. Потому они и простояли до сих пор, не слишком ухоженные, но без признаков конструктивной обветшалости. В Англии же здания из чугунных элементов были просто запрещены.




Но как не оценить гигантские достоинства чугуна!

Камень со временем выветривается и теряет форму, чугун – никогда. Его достаточно почистить и покрасить, и он опять как новый. Чугуну не страшны ни влага, ни холод, ни жара, и время над ним не властно!

Каменные резные украшения уникальны, многодельны и дороги, замена их в случае поломки немедленно становилась проблемой, но нет такого стиля, нет детали такой сложности, которую невозможно было бы повторить в чугуне. Деревянные модели чугунных элементов хранились в мастерских, готовые к отливке в любое время.




Чугунные детали гарантируют абсолютную точность сборки. Все многоэтажные фасады перед отправкой на стройку полностью собирались в цеху. Только убедившись в безупречности деталей и отсутствии ошибок, конструкцию разбирали и по частям отправляли заказчику.

Чугун не знал отходов: всё, что каким-то образом оказалось испорченным или неудачным, тут же шло в переплавку.

Постепенно чугун утвердился как строительный материал. Изготовленные в Нью-Йорке фасады находили спрос в других городах Америки, в Канаде, на Кубе, в Бразилии и даже Египте.





Владельцы нью-йоркских чугунолитейных мастерских быстро распознали экономический потенциал новой продукции и перешли на её изготовление.

Была ещё одна серьёзная причина, принесшая чугунным зданиям популярность: они рекламировались как несгораемые. Незадолго до появления этой новинки Нью-Йорк пережил два гигантских пожара: в 1835 году сгорело около 700 зданий, а в 1845-м – 300. Можно понять чувства нью-йоркцев, когда им предлагались «совершенно несгораемые дома»!

Как случилось, что производство чугунных деталей было сосредоточено в Нью-Йорке и не распространилось по всей стране? Почему чугунная архитектура – «уникальное нью-йоркское явление»?

На этот вопрос однозначного ответа нет, скорее всего, сыграло роль сочетание многих факторов: идея чугунной архитектуры зародилась в Нью-Йорке; Нью-Йорк был самым большим, самым богатым и бурно растущим городом Америки, и любая новинка, способствующая этому росту, находила здесь благодатную почву. С развитием железнодорожного транспорта перевозка готовых деталей из места, где их производство налажено и заслужило хорошую репутацию, проще, чем организация новых мастерских у себя.



Период интенсивного использования чугуна в архитектуре был относительно коротким – лет 30-40; его пик пришелся на 70-е годы ХIХ века, то есть на пороге появления прокатной стали, когда принципы архитектуры и строительства поменялись коренным образом.

В Нью-Йорке сохранилось приблизительно 300 зданий с чугунными фасадами или целиком из чугуна и железа. Не все здания одинаково значительны, но есть среди них настоящие шедевры.





«Музей чугунной архитектуры под открытым небом» в основном расположен в трех городских районах: Трайбеке, Сохо и Челси. Трайбека и Сохо соседствуют друг с другом «по вертикали», Сохо и Челси разделяет Гринвич Виллидж.

В конце ХVIII столетия Нью-Йорк всё ещё давился в нижнем Манхэттене. Здесь были банки, конторы, корабельные компании, пассажирские и грузовые причалы, отели, мастерские, таверны – словом, здесь была работа, здесь была жизнь. Город впитывал непрерывный поток иммигрантов, они селились где попало, в жалких лачугах, буквально на головах друг у друга. Город задыхался от грязи, скученности, эпидемий. Люди пытались оторваться от Нью-Йорка, они скупали пригородные фермы и превращали их в жилые районы. Так появился Нижний Вест-Сайд (нынешняя Трайбека), затем Восьмой вард (Сохо) и Челси. Но город методично настигал и безжалостно поглощал буколические районы, выдавливая жильё всё дальше и дальше на север. К середине ХIХ века ни в Трайбеке, ни в Сохо жилья практически не осталось – его место заняли литейные мастерские, текстильные компании и торговые склады. Это время совпало с появлением чугунной архитектуры.

В 1851 году Джеймс Богардус получает огромный заказ от газеты «Сан» («Солнце»): два длинных фасада нового офиса в Балтиморе. Богардус приглашает на помощь нью-йоркского архитектора Хатфилда и литейщика Баджера. Хатфилд создаёт проект, изобилующий сложными элементами, барельефами и даже статуями.






Здание имело шумный успех, именно с него «по-настоящему» началась чугунная архитектура. Стало модно переделывать коммерческие здания на новый лад, и постепенно чугунная архитектура стала заполнять Трайбеку и Сохо. Вначале это были единичные здания, но к 60-м годам увлечение стало повальным, и в Сохо возникли целые «чугунные» улицы. Литые конструкции открыли архитекторам возможности для создания красочных, сложных, насыщенных деталями зданий. Правда, детали порой становились слишком замысловатыми и количество их на фасадах черезмерно большое, но что поделаешь? В любом деле есть свои теневые стороны.

В 1856 году архитектор Джон Гейнор построил в Сохо большое здание с чугунными фасадами для крупного импортёра посуды и стекла Эдера Хауаута. Гейнор взял за образец венецианскую библиотеку XVI века архитектора Сансовино. Он использовал дизайн арочных окон, добавив каннелюры обрамляющим колоннам и заменив ионические капители коринфскими. В пятиэтажном «Хауауте» эти арки повторены 92 раза.

Здание Гейнора положило начало популярному направлению в нью-йоркской чугунной архитектуре – итальянскому палаццо.

Расцвет чугунной архитектуры в 1860-е годы совпал с другим интересным явлением американской жизни – появлением больших универсальных магазинов. Эти две вещи удивительнейшим образом дополнили друг друга: универмагам требовались просторные открытые помещения, чугун и железо позволяли создавать конструкции, отвечающие этим запросам; с другой стороны, новые задачи стимулировали архитекторов на поиск новых форм и решений.



В Челси возникает большой торговый район, получивший название Ladies Mile – «дамская миля». Здесь один за другим вырастают гиганты нью-йоркской торговли: универсальные магазины «Лорд и Тейлор», «Альтман», «Арнольд Констебл», «Хью О’Нил», «Стерн» – огромные, многоэтажные здания с роскошными интерьерами, настоящие дворцы коммерции, поражавшие воображение покупателей.

Это был апофеоз чугунной архитектуры.

Нью-Йорк развивался бурно, и началу ХХ века городской центр сместился дальше на север, в тридцатые и сороковые улицы; туда перебрались отели, магазины, газеты и театры; из Трайбеки и Сохо исчезли литейные мастерские; текстильная торговля потеряла своё значение и тоже ушла на новые места; в Челси стояли опустевшие, никому не нужные монстры универсальных магазинов.



Неожиданно чугунные районы оказались забытыми и полузаброшенными.

Какие-то лет шестьдесят они в городской жизни практически не участвовали, и это пагубным образом сказывалось на чугунной архитектуре.

Надо сказать, что до 1960-х отношение к чугунной архитектуре у теоретиков и знатоков архитектуры было однозначным: это не архитектура. Это просто косметическая операция по улучшению внешнего вида здания (как бы теперь сказали, «фейслифт»). Соответственно, никто не заботился о её сохранении. Здания перестраивались, а то и просто сносились, давая дорогу стали и стеклу. Исчезли чугунные фасады в Сан-Франциско и Балтиморе; снесли целый квартал в Сент-Луисе на берегу Миссисипи; в городе Портсмуте (штат Орегон) от былых 150 чугунных зданий осталось меньше десятка. Были серьёзные потери и в Нью-Йорке, но всё-таки Нью-Йорку повезло больше: именно в силу заброшенности чугунных районов о них почти не вспоминали. Почти.

В начале 1960-х в городском управлении Нью-Йорка рассматривался проект скоростной дороги в нижнем Манхеттене, которая должна была пройти через Сохо. Идея была очень привлекательна, но она грозила уничтожением старого района. И тут поднялась общественность: посыпались письма, протесты, петиции и демонстрации.



Два года длилась борьба, в ходе её было организовано «Общество друзей чугунной архитектуры». Они победили: в 1962 году проект был закрыт, а десять лет спустя весь район Сохо официально признали архитектурно-историческим памятником.

Возрождение Сохо началось в 1970-х – начале 1980-х, когда это место открыли художники. Просторные, баснословно дешёвые пустующие помещения с огромными окнами и высокими потолками как нельзя лучше подходили для мастерских. Вместе с художественными мастерскими появились картинные галереи. А где галереи – там коллекционеры и туристы, а за ними пришли магазины и рестораны... Место стало модным, цены на жильё неудержимо пошли вверх и стали недоступны безденежным художникам. Тогда художники в поисках новых дешёвых мастерских перебрались в Бруклин, а галереи – в Челси. На их месте возникли boutiquesмодные лавки дизайнерской одежды и мебели. В 90-х годах вернулись к жизни Трайбека и Челси.

Реставрация чугунной архитектуры продолжается. Сейчас она вновь занимает подобающее место в облике Нью-Йорка.




Об авторе: Александр Евгеньевич Беренс – инженер (окончил ЛИСИ-ГАСУ), с 1980 г. живёт в Нью-Йорке. Последние 20 лет работает в отделе мостов нью-йоркского транспортного департамента.  Интересы: история строительства и архитектуры (Нью-Йорка – в частности); фотография (несколько персональных выставок).

 
Copyright © Капитель, 2009